Минздрав-паралич

Система распределения квот на сложные бесплатные операции в этом году дала основательный сбой. Люди вынуждены месяцами шататься между жизнью и смертью и чувствовать от врачей: "Нет квот". Корреспондент "РР" выяснил, что патовая обстановка стала следствием благих намерений. Минздравсоцразвития решило упорядочить систему распределения квот на бесплатные операции. Но компьютерная неумолимость, помноженная на человеческую халатность, дала плачевный итог операции

Фото: Алексей Майшев

На прошлой неделе в Институт нейрохирургии им. Бурденко госпита­лизировали 15−летнюю девушку из Чечни Хеду Хасанову с опухолью мозга. Ей необходима операция, которая считается высокотехнологичной медицинской помощью (ВМП) и должна оплачиваться из государственного бюджета - за счет так называемых квот (в этом году их стали звать "направлениями"). И все-таки за месяц, минувший с момента отправки ее документов на рассмотрение, ориентация так и не было получено. Девушку, которая уже начала слепнуть, госпитализировали под гарантийное сообщение благотворительного фонда "Подари жизнь", тот, что обязался оплатить операцию.

Для фонда тот самый происшествие уже рядовой. С начала года родители детей, которые не могут принять направление на жизненно необходимое лечение, идут к ним потоком. Представители Минздрава публично признали существование проб­лемы ещё в феврале и пообещали устранить недоработки. При всем при том к апрелю ситуация только усугубилась. А в мае случился основополагающий публичный дебош - кругом кардиоцентра в Пензе. Его главврач Владлен Базылев заявил, что лимиты на их учреждение исчерпаны и при наличии всех возможностей и очереди из пациентов они вынуждены кончить работу.

Во втором полугодии ситуация будет только ухудшаться. Система, которая в предыдущие годы худо-бедно функционировала, сломалась... из-за попытки ее усовершенствования.

- Мы сделали то, о чем мечтали уже давно, - говорит управляющий департамента высокотехнологичной медицинской помощи Минздрава Наталия Точилова, ответственная за ввод в действо автоматизированной системы мониторинга реализации госзадания на оказание ВМП. Вот только мечта, которую она имеет в виду, - это греза не пациентов и более того не медиков, а чиновников от здравоохранения.

- Раньше министерство не имело никакой возможности отследить тракт больного с момента выдачи ему направления до момента получения им помощи, - продолжает Точилова. - Учреждения здравоохранения, участвующие в программе ВМП, зачастую не отправляли или отправляли поздненько данные о пролеченных больных в регионы - те еще позже сдавали их в министерство, все это было на бумаге и с трудом поддавалось проверке. Помимо того, как вообще верно распределить двести с лишним тысяч квот между 20 медицинскими профилями, 205 медицинскими центрами и 83 регионами? Тут сотрудники месяцами сидели, чертили таблицы на простынях.

Главное трансформирование содержится в следующем. Раньше медучреждение, участвующее в программе ВМП, могло независимо распределять полученные им квоты между пациентами из разных регионов. Автоматизированная же организация закрепляет деление между регионами еще на этапе планирования. Таким образом, если, к примеру, НИИ им. Бурденко получил 100 квот на Москву и 10 на Чечню, то брать одиннадцатого человека из Чечни (или 101−го из Москвы) он сейчас не может: компьютер неумолим. Сделано это было, говорит Наталия Точилова, для защиты прав самих пациентов: у москвичей, к примеру, больше возможности пробиться на лечение, и из-за этого были обделены пациенты из провинции.

Вот только электронная программа не сделала поправки на разгильдяйство региональных органов здравоохранения. Их работникам еще в прошлом году было поручено прислать заявки на объемы необходимой помощи, чтобы вписать их в программу. И они прислали. Получилось, что в пересчете на 100 тыс. мужчина Москве, например, требуется 480 направлений, а Омску - 36. Откель такая разница? Разве в Омске болеют на строй меньше, чем в Москве? "А вот так они подошли к составлению заявок, - отвечает Наталия Точилова. - Некачественно".

Впрочем, федеральные чиновники также перетруждать себя не стали. Имея на руках взятые с потолка цифры регионов, они приняли единственно верное, как им показалось, вывод - отнестись к присланным заявкам всерьез. Хотя уже тогда, прошлой осенью, было понятно, что это приведет к коллапсу системы.

- А вы не закладывали вероятность корректировки? - спрашиваю я Наталию Николаевну. - Ясно же, что если Омск попросил всего 36 квот, то будет волна пациентов из Омска, которым квот не хватит.

- А какая может быть корректировка, подскажите, пожалуйста? - парирует та. - Если регион справлялся с оказанием ВМП своим жителям за счет собственных средств, то он и заявил на федеральные клиники меньше объемов. Да и за чей счет я могу привосокупить квот Омску? За счет Москвы? Ей и так дали меньше, чем она просила.

С точки зрения государственной логики это рассуждение безупречно. С точки зрения пациентов оно порочно в принципе, так как как раз их-то и не учитывает вовсе.

В результате корректировать планы, конечно, все одинаково пришлось - и это признают в Минздраве. Сис­тема штопается вручную в авральном режиме, квоты снимаются с тех регионов, где они еще остались, и передаются туда, где их уже нет. В листе ожидания уже к апрелю скопилось без малого 5 тыс. человек, а "сэкономленных" заявок - всего 3,5 тыс. Приходится делать по законам военного времени: в первую очередность оперируют детей, онкологию и количество сердечников. Плюс министерство по-прежнему выдает направления из собственного денежного резерва, хотя избавление от этой практики ставилось еще одной целью реформы. В результате только за первостепеннный микрорайон Минздрав выдал "вручную", в обход придуманной им же системы, примерно 350 квот. Но лист ожидания растет как снежный ком. Что будет к концу года, когда квоты неизбежно кончатся у всех регионов?

Но отказываться от новшеств в Минздраве тем не менее не намерены. Говорят, будут действовать с регионами, чтобы на следующий год те качественнее составляли заявки. В принципе это верный путь. В условиях постоянной нехватки денег на бесплатные операции нужна жесткая система контроля. Вот только сколь жизней уже заплачено за начальный "компьютерный сбой", мы вряд ли когда-нибудь узнаем. А будет ли второй - покажет время.

Я тоже воспользовалась новой компьютерной системой - попросила обследовать судьбу запроса Хеды Хасановой. Плод оказался предсказуем: в связи с тем, что направления для Чечни в Бурденко закончились еще в первом квартале, она попала в лист ожидания - с шансом обрести направление только в июле. Гарантий никаких.

- Но дядя с опухолью мозга не может ожидать два с лишним месяца. Что совершать в таком случае? - спрашиваю я Точилову.

- Мы инструктировали регионы, что в таком случае они должны накарябать нам или позвонить, чтобы мы попытались отыскать резервное направление. Но Минздрав Чечни почему-то этого не сделал.

Круг замкнулся. Эффективность "полностью автоматизированной системы" в конечном счете все равно зависит от чиновника, который может несложно позабыть - или не возжелать - черкнуть или позвонить в Москву.

Скорее всего, Хеду Хасанову будут оперировать за счет благотворителей. Но на всех, кому не досталось направлений, благотворительных денег не хватит.

Keywords: