Заговор трезвых

В нашей стране крайне непочатый край людей, которые не пьют. Совершенно НЕ ПЬЮТ, более того по праздникам. И вообще ни при каких обстоятельствах не пили. С самого рождения. И отцы их НЕ ПИЛИ, и деды. Некоторые НЕ ПЬЮТ уже в пятом поколении. Трезвость для этих людей не легко норма жизни, а церковный догмат. Секта духовных христиан-трезвенников братца Иоанна Чурикова зародилась в России ещё в конце XIX века. Их ни в жизнь никто не любил: поначалу они терпели гонения от царского правительства, опосля от советской власти. Зато ныне их учение стремительно набирает популярность: общины фанатиков-трезвенников существуют уже в 47 городах России. Их вера шибко проста. Необходимо только почаще повторять: "Братец свойский дорогой Христос Иоанн Чуриков, спаси и отрезви!" И сочинять ему записочки. И сжигать на алтаре. Первое, что приходит на мозг при знакомстве с этими людьми, - лучше бы они пили и курили! Но на самом деле все это окончательно не смешно

"Раз, два, три! Трезвомольцы мы!"

"Как солнце, златыми лучами/ Наш стезя озаряя земной,/ Явился Преподаватель промеж нами,/ Брат Иоанн дорогой./ Он речью своей вдохновенной/ На геройский поступок Христов призывал,/ И пьянство, и ложь, и пороки/ В погибших людях обличал..."

Ленинградская область, поселок Вырица. Здоровенный древний особнячок голубого цвета на Павловском проспекте. Пошел уже третий час воскресного собрания. В зале джентльменов 150, не меньше. Первоначально напевали обычные христианские молитвы и псалмы, после этого перешли на песнопения, величающие братца. Далее начали выступать члены братского совета. Они уже объяснили новичкам, что православная церковь отошла от Христа с тех самых пор, как стала применять для причастия вино. Что Иисус был назореем, потому ни капли в губы не брал, и что вообще Христос - это не тот, которого распяли. Христос - это Слово. Раньше оно пребывало в Иисусе, а в настоящий момент - в "нашем дорогом братце". А предтечей на тот самый раз был не кто иной, как Иоанн Кронштадтский. Почему? Оттого что как-то раз он обронил такую фразу: "И секретный зритель Иоанн уже благовествует о новом небе и о новой земле".

Над головой у выступающих висит немалый плакат: "113 лет Всенародной проповеди Господа Братца Иоанна по отрезвлению народа. Это второе пришествие Христа!" Потом каждого выступления люди встают и что-нибудь поют. Изредка это похоже на протестантские песнопения, подчас - на хлыстовские духовные песни, порой ухо явственно улавливает нотки коммунистического эпоса:

"Ваши руки, друзья!/ Мы - едина семья,/ Будем храбро до гроба бороться/ С тем жестоким врагом,/ Что все губит кругом,/ Что общественным пьянством зовется..."

Особняк трезвомольцев в поселке Вырица

- За 2007 год к богу, к нашему дорогому братцу, обратился 1891 человек, - докладывает член братского совета Юрий Михайлович Иванов, дядя худой, подтянутый, усатый и весьма подобный на Бориса Грызлова. - А за истекший отрезок времени года 2008−го цифра обратившихся к братцу уже перевалило за 600.

Слово "обратившийся" в религиозной практике трезвенников звучит двусмысленно. Каждому заглянувшему на огонь чуриковцы настоятельно рекомендуют черкануть братцу записочку - то есть обратиться. Большинство пишет - значит, становится "обратившимся". Правда, многие не досиживают до конца первого же собрания, но это уже неважно. Вот и сегодня двое встали и ушли. Это папа Рафаэль с сыном-алкоголиком Славой. Они вообще-то мусульмане, но три часа обратно управляющий вырицкой колонией трезвенников Александр Березин им объяснил: "Хочешь - говори "Господь Дорогой Братец", хочешь - "Аллах Дорогой Братец". Разницы нет никакой".

- Я сам из города Сердобска Пензенской области, - рассказывает Березин, пшикая на себя одеколоном. - Был там главным бандитом, весь городок в страхе держал, ну и пил, конечно. В тюрьме посетить успел. А когда познал братца нашего дорогого, то так изменился, что даже пришлось из города съехать - по-другому люди бы неправильно поняли. С тех пор живу здесь, в Вырице, столице важный трезвости. Уже одиннадцатый год. А вот Анна, познакомьтесь.

Старушка Анна Никаноровна Зорина пугает нас своим младенческим восторгом. Она все период как бы малость приплясывает, всплескивает руками и без конца поет: "Трезвость получили - напасть все забыли! Трезвость получили - горесть все забыли!" Но если ее остановить, то разрешено услыхать расклад о том, как раньше она гнала самогонку, губила людей, за то и страдала, а двадцать лет вспять пришла к трезвости - и сейчас у нее все в порядке.

Недавно вот маму трамваем сбило, но вместо оказания домашней медицинской помощи все чуриковцы как следует помолились братцу - и мать воскресла.

"Имя Братец, имя новое Твое,/ Имя Братец, имя чудное Твое,/ И кто имя это с верой призовет,/ Свою душу от погибели спасет./ Только вспомни, призови в нелегкий час,/ Братец повсеместно руку помощи подаст./ Призови Его в тяжелую беду,/ Он - Спаситель твой, Он тут как тут - придет".

Пошел пятый час этих адских посиделок. Крыша уже чуть-чуть подрагивает. Словосочетание "братец дорогой" уже не кажется странным. Момент от времени оно само всплывает в сознании. А тут еще "свидетели" пошли. Первый, второй, третий, четвертый...

Ребенок трезвых родителей на фоне архива секты. Справа на фотографии - ее основатель о. Иоанн Чуриков

- Благодарю бога живого, братца дорогого за шесть лет трезвой жизни, - дрожащим голосом заводит трезвенник Женя. - Я с 15 лет был наркоманом. Всю свою бытие врал, воровал и кололся. У меня был СПИД, гепатит, пневмония, я ста метров не мог пройти, чтобы не усесться отдохнуть. Моя мамаша в квартире решетки поставила: "Лучше я единственный раз тебя оплачу, как отца когда-то оплакала, чем пойти с ума произвольный день". Я шел сюда не за духовным, а за плотским. Надеялся самочувствие поправить. А мне тут нетрудно сказали: "Сыночка, бросай наркотики. Вот братец - обратись к нему и заживешь новой жизнью". И я обратился. Затем четыре года в этом месте в коммуне жил, вкалывал любой день, как вол, чтобы не раздумывать о героине. А потом свой дорогой братец послал мне Веронику - мою суженую. Мы венчались тут же, в этом доме, в комнате братца. Она не побоялась вылезти за меня - спидоносца. Она сама не пила и не кололась - несложно существовать не хотела. А здесь мы оба нашли близкое счастье. И СПИДа у меня больше нет, и гепатита. Помолитесь обо мне братцу нашему дорогому. Христос воскрес!

- Воистину воскрес! - отвечает зал.

Этой перекличкой заканчивается каждое выступление трезвенников.

"Раз, два, три!/ Трезвомольцы мы!/ Мы насмешек не боимся,/ С Братцем мы сильны!/ Давай, давай, трезвися,/ Пора нам трезвыми быть!/ К Богу обратиться/ И ближнего любить".

Самого главного трезвомольца зовут Вячеслав Казачков. Он работает главным инженером какого-то крупного предприятия, но какого - не говорит. Вообще здесь любят намекать, что посреди трезвенников есть сильно влиятельные люди, а вот Сергей Бодров подготовил когда-то для "Взгляда" скверный репортаж о них - и вы знаете, что с ним вслед за тем случилось. Вслед за тем такого бодрого начала Вячеслав Иванович приглашает нас прямо в текущее время по ехать с ним в райцентр Сямжа Вологодской области.

Казачков утверждает, что с тех пор, как трезвенники-чуриковцы начали там свою проповедь, в поселке все как один бросили пить. "Там в настоящее время даже место районного нарколога упраздняется, потому как что он остался без работы!" - убеждает меня предводитель трезвомольцев.

От путешествия мы любезно отказались, но в Сямжу я все-таки позвонил. На том конце провода долговременно смеялись: "Трезвенники? Мужчина пятьдесят, не больше. И те помаленьку назад спиваются".

Члены секты - быший наркоман Женя и его супруга Вероника

"Сказал нам Братец: "Кто отрезвился,/ В том человеке Христос родился!"/ Вот звук Братец свойский возвышает,/ Всех к трезвой жизни он призывает..."

Самого Иоанна Чурикова, кстати, не возбраняется заприметить здесь же, в зале собраний. Его огромная фотография висит жестко по центру. Мощная черная борода, высокие сапоги, рубаха, затянутая толстым поясом, на животе - крупный крест. А глаза такие добрые-добрые.

Братец и шесть сестриц

После пятичасового бдения в Вырице тяжело поверить, что сам Иван Алексеевич Чуриков (1861-1933) никогда себя Иисусом Христом ни в каком пришествии не называл, а к Русской православной церкви вечно относился лояльно. Существование легендарного братца - это типичная история о том, как человека сделали Христом супротив его воли.

Крестьянин Иван Чуриков родился и вырос в Самарской губернии. Долгое часпромежуток времени, равный 60 минутам, одна двадцать четвертая часть суток занимался рыбной и мясной торговлей. В 30−летнем возрасте позже умопомешательства жены и целого ряда крупных неудач в коммерциале Чуриков пережил душевный переворот. Тяжкие испытания он воспринял как призыв к служению богу. По евангельской заповеди он продал все родное имущество, раздал гроши нищим, зашил карманы и с одним Евангелием в руке и крестом на шее пришел в 1894 году в Санкт-Петербург. Первым пристанищем вольного миссионера и местом его проповеди стали ночлежные дома на Лиговке, а первыми слушателями - пьяницы, безработные, воры, проститутки, разбойники, нищие, сироты, калеки и прочие "бывшие люди".

Воскресное собрание трезвенников

Захват аудитории порой выглядел так: Чуриков залезал под свои шконки и начинал там что-то бубнить, интригуя присутствующих. "Ты чего там в уголок забился? - недоумевали лиговские бичи. - Ну-ка вылезай. Чего сказать-то хотел?!"

Авторитет среди петербургских низов он завоевал простотой своих речей и аскетическим образом жизни. Подрабатывая на самых грязных работах, Чуриков весь свой заработок раздавал соседям по ночлежке. Потихоньку о нем заговорили по всему городу. Личностью самарского проповедника заинтересовались журналисты и представители прогрессивной интеллигенции. О нем писали Михаил Пришвин и Дмитрий Философов. Вскоре не осталось ни одного серьезного издания, которое не опубликовало бы репортаж о "лиговском старце", причем за редким исключением тон публикаций был полностью благожелательный.

Число последователей братца Иоанна стало молниеносно расти. Сохранились фотографии, на которых видно, что очередность к его дому, расположенному недалече от железнодорожной станции Обухово, тянулась на многие сотни метров. Справляться с таковой уймой народа братцу помогали шесть молодых "сестриц", что не раз использовали в своих целях его противники. Сам же Чуриков объяснял, что, сознательно давая пищу для кривотолков, он борется с гордыней.

Никакого особого рецепта отрезвления Чуриков не предлагал. Он без затей проповедовал Евангелие и призывал людей кидать пить. И каким-то чудом ему удавалось достигнуть неплохих результатов. Вооруженные силы=вс его последователей вскоре измерялась уже десятками тысяч. А лас ковое кликухо "братец" закрепилось за Чуриковым благодаря его самарским корням, где в ту пору было в ходу такое обращение.

Конфликт с Русской православной церковью, тот, что возник вскоре затем того, как движение чуриковцев получило известность, до сих пор является предметом споров среди исследователей. Одни считают, что это противостояние стало результатом серии недоразумений. По мнению других, недовольство духовенства носило принципиальный нрав и имело под собой серьезные основания. Так или иначе, благодаря вмешательству церковных иерархов Чуриков прежде три месяца провел на обследовании в психушке, где выяснилось, что он совсем здоров, позже был на миг заточен в суздальский Спасо-Ефимиев монастырь, а следом отлучен от причастия. Ему было запрещено лично принимать посетителей, но он продолжал контактировать с людьми посредством записочек. В реакция на просьбы об исцелении от пьянства он передавал кусок сахара как символ новой, сладкой жизни и пузырек с маслицем. Эта традиция среди его последователей сохранилась до сих пор.

Активный участник просвещенния заблудших Анна Зорина

Почитатели Чурикова и раньше-то относились к своему учителю с благоговением, а после этого обрушившихся на него церковных гонений стали его в открытую обожествлять. Нет никаких сведений о том, что сам Чуриков открыто объявлял о своей "божественной сущности", но не видно и того, чтобы он прилагал усилия по искоренению этого заблуждения.

В 1905 году в дачном поселке Вырица появилась основанная им община трезвенников. При советской власти, которая на первых порах снисходительно относилась к сектам, сельскохозяйственная коммуна "БИЧ" ("Братство Иоанна Чурикова"), в которую преобразовалась вырицкая община, процветала и демонстрировала образцы коммунистического труда. Проблемы у трезвенников начались в конце 20−х годов, когда советская власть, расправившись с Русской православной церковью, взялась за больше мелкие религиозные организации. Помимо того, в 1925 году был отменен сухой закон, введенный еще при Николае II. Страна рассчитывало обретать от продажи спиртного неплохие доходы. И дело "БИЧ" по отрезвлению населения была признана контр революционной.

Сам братец в 1929 году был арестован и сгинул где-то в 30−е годы. Его последователи заплатили за свою "святую трезвость" кто жизнью, кто свободой. Вплоть до перестройки движение жило подпольной жизнью. А получив, наконец, легальный статус, чуриковцы тут же переругались и раскололись на два течения: ортодоксов, обосновавшихся в Вырице, и питерских "умеренных", получивших приют вначале в стенах ДК Первой пятилетки, а после этого при храме Феодоровской иконы Божьей матери. На этот раз Санкт-Петербургская епархия оказалась более толерантной, чем столетний период назад. Да и те чуриковцы, которым дали приют при храме, - не те, что в Вырице: они считают своего братца не богом, а всего лишь святым.

Между сухим запоем и мокрым

Мы считаем, что канонизация Ивана Чурикова - это всего лишь вопросительный мотив времени, - говорит человек с бородой.

Предводитель умеренных чуриковцев Владимир Глисский - один из тех самых людей, которые вообще НЕ ПЬЮТ. И Алексей Шустряков - из них же. Но таких здесь все-таки немного. Большинство приходит сюда спасаться. По воскресеньям следом литургии при храме собирается человек двести, но этого шоу мы уже наелись в Вырице, вследствие этого к питерским трезвенникам пришли в понедельник.

Пробую заговорить с этими пожизненными трезвенниками и нежданно-негаданно понимаю, что оба они - немного инопланетяне. Например, я их продолжительно пытаю: чем принципиально отличается человек чуть-чуть пьющий от вовсе непьющего, и неожиданно понимаю: а им-то откель знать? Они оттого что в жизни ни капли спиртного в рот не взяли. Мы с фотографом Сергеем Покровским переглядываемся. В наших глазах ужас.

Предводитель вырицких трезвомольцев Вячеслав Казачков

- Человек нимало непьющий живет здесь и сейчас, - приходит на выручку товарищам Виктор Назенцев. - А человек иной раз выпивающий всю жизнь питается иллюзией, что есть какие-то другие условия, в которых он может принять решение все свои проблемы. Когда этот человек пьян, он думает: "Вот протрезвею - и все наладится". А когда он трезв, думает: "Вот выпью - и все встанет на свои места". Так всю жизнь и ныряет из одного состояния в другое, а на самом деле просто убегает от себя самого.

Виктор знает, что говорит. У него, в различие от Шус трякова с Глисским, навык есть. Назенцев - бывший летчик. Обет трезвости дал в 1991 году. Теперь вот наследник его также записался в трезвенники. Налицо нарождающаяся династия.

- У нас тут целая клановая система, - смеется Глисский. - Один человек кинул пить - за ним полегоньку трезвеют его родственники, следом друзья, потом друзья друзей и так далее. В конце концов выстраивается новая организация родства: не по крови - кто кого родил, а по принципу перерождения - кто кого отрезвил.

- Это, наверное, как у пьяниц: с кем пьешь - тот тебе и отец, и брат.

- Мне нелегко судить, - разводит руками Глисский и опять становится инопланетянином. - Я же не пил никогда. Но, наверное, так оно и есть.

В отличие от ортодоксов, молитвенный зал которых полон всевозможных украшений и наглядной агитации, штаб умеренных чуриковцев удивляет голой белизной стен. В облике моих собеседников тоже какая-то стерильность, непривычная глазу. Все они выглядят лет на десять моложе паспортного возраста. У них чистые лица, без красноты, без алкогольного целлюлита. За пора нашего разговора никто ни разу не ругнулся. Те, в Вырице, вели себя так же, но с каким-то надрывом. А эти - стопроцентно спокойные люди, веселые, добродушные. На втором часу нашей беседы я поймал себя на ощущении, что мы не просто разговариваем, а "хорошо сидим".

- Я вот раньше трезвенников видел только закодированных, - признался я инопланетянам. - И знаете, они мне не нравились. Злые какие-то. И еще очень жадные.

- Это бывает, - кивнул пожарный. - Мы когда еще в ДК Первой пятилетки обитали, там таковый происшествие был. Шеф клуба совсем измучилась со своими электри ками-сантехниками , которые у нее не просыхали. Вызвала какого-то врача-шамана и сделала из них "торпедоносцев". Сквозь месяц приходит к шаману, малость(разг.) маловажное, незначительное дело, мелочь, пустяки не плачет: "Раскодируй ты их, бога ради!" - "Что такое?!" - "Злые стали, как собаки. Чего ни попросишь - огрызаются. Ненужный раз пальцем пошевелить - денег требуют. Пускай лучше пьют".

- А вы вот тоже трезвые, а как будто нормальные. Зачем так?

Лица у отказавшихся от алкоголя - светлые и чистые

- У нас есть такое понятие: "сухой запой". Когда человека насильно отрезвили и отправили на все четыре стороны, он, как правило, в него впадает. Вследствие того что что так нельзя. Сладкое отобрали, а взамен ничего не дали.

Разозлишься тут! Да и кратковременно такие держатся. Год, максимум два - и сызнова впадают в запой. В обычный.

- А среди чуриковцев срывы бывают? Не у вас - пожизненников, а у тех, кто пришел спасаться?

- Конечно, бывают! Как же без срывов? Я даже немедленно могу определить, кто сорвется. Когда новичок приходит, я его спрашиваю: "Можешь сам бросить?" Если отвечает "Могу" - значит, дохлый номер. А если плачет, волосы на себе рвет, перед иконами стоит и кричит: "Помогите!" - тут еще есть надежда. Вот недавно один сорвался после двадцатилетней завязки. Так запил, что только искры летят. Мы к нему домой пришли, стали вздыхать: мол, как же ты так! А он едва языком ворочает, мычит что-то про волка и флажки. А начал с джин-тоника. Но все-таки число трезвенников приметно растет. С 1990 года наших стало раз в пять больше. Но, если честно, вырицкие растут быстрее.

- Почему?

- По той же причине, отчего их сторонники раньше водку предпочитали воде. Они просто променяли одну дурь на другую. А у нас нужно во всех смыслах на воду переходить. Кому это понравится?

Трезвомольцы после службы. Справа - членодна из составных частей какого-нибудь целого братского совета Юрий Иванов

- Вообще быть трезвым очень нелегко. Другой раз чувствуешь себя каким-то заговорщиком. Как словно у тебя в кар мане есть ядерная кнопка, а никто об этом не знает. Вы думаете, для чего я состою в обществе трезвенников? Для чего оно мне, если я и так никогда не пил и потребности не испытываю?

- Истинно - зачем?

- Да чтоб себя нормальным человеком чувствовать! По иному просто позволительно достигнуть до психоза. Приходишь намедни праздника на работу, у людей уже столик накрыт, и как гром среди ясного неба все начинают кряхтеть и напрягаться, как подобно как ты их застал без трусов.

- Интересно, а как вы отвечаете на извечный хмельной вопрос "Ты меня уважаешь"?

- Я тогда успокаиваю моих пьяных братьев словами основоположника трезвеннического движения в России Сергея Рачинского: "Трезвость - это не добродетель. Трезвость - это всего лишь отсутствие порока". То есть я нисколько не лучше вас, успокойтесь и пейте на здоровье. Хотя, если честно, ядерная кнопка в кармане реально имеется. Только не у меня, а у тех, кто пьет. Даже умеренно. И они ее нажимают всякий раз, когда берутся за рюмку. В те времена, когда братец бил тревогу, Раша потребляла 1 литр чистого спирта на человека в год. В эти дни - 25 литров. Это в пять раз больше, чем нужно для того, чтобы запустить необратимые разрушительные процессы. Мы - вымирающая нация, живущая в государстве, которое обречено на вечную бедность. Но чтобы постигнуть это, нужно протрезветь, а никто не хочет. А нам с этой мыслью жить приходится.

Вечером мы с фотографом Покровским пошли в магазин. Не знаю, как у Сереги, а меня еще за сто метров до входа в него начала терзать мысль: приобрести или не купить? В магазине мы узнали, что в Питере после 22 часов бухло не продают. Не знаю, как Серега, а я вздохнул с облегчением.

"Известия", для "РР"

Фотографии: Сергей Покровский для "РР"

Keywords: